Последняя республика. Книга третья.



Глава 29. ПОРТРЕТ АКАДЕМИКА

Сложность в том, что у нас чрезвычайно медленно производится процесс рассекречивания. Нельзя сказать, что он не идет - он идет, но столь медленно и так затянут, что, мне кажется, превратился в серьезную государственную проблему, которая требует скорейшего государственного решения. Это, кстати, даже подрывает доверие к нашей исследовательской работе.
А. О. Чубарьян
академик Российской Академии наук, директор Института всеобщей истории РАН
Красная звезда. 24-30 сентября 2008
1.

Официальные кремлевские историки авторитета не имеют. Никаких открытий за последние 70 лет они не совершили. Никто не оспаривает их мнения. Но никто его и не поддерживает. Вокруг их трудов не возникают споры. Никто их не цитирует. Потому, что никто их трудов не читал. Никто не считает их экспертами. Их мнение никого не волнует и не интересует.

И это начинает беспокоить серьезных историков. Но нелегкая им выпала стезя. Главная их обязанность в том, чтобы скрыть преступления режима. С другой стороны, им тоже хочется предстать перед толпой не только в образе сторожей с берданками у склада макулатуры, но просиять перед современниками в лучах научной славы. И они робко бормочут о том, что пора архивы открывать. Бормочут так тихо и ласково, чтобы власть ненароком не услыхала и не обиделась.

Архивы надо срочно открывать потому, что без знания своей собственной истории народ стремительно и необратимо превращается в стадо мартышек.

А у серьезных историков другой аргумент: архивы надо открывать, точнее - приоткрывать, иначе им, серьезным, никто не верит.

Но кремлевским Чубарьянам все равно никто никогда не поверит. Потому, что любой нормальный человек понимает: эти люди не способны к самостоятельному поиску. Они полностью зависят от власти. Власть выдаст им очередную порцию папок, от этой пыльной груды серьезные и будут танцевать. Хотя ясно любому: власть допустит их только к тем документам, раскрытие которых не вредит правящему режиму, не бросает тень на предшествующие поколения правителей.

Короче: официальные историки действуют в тех рамках, которые задала ныне действующая власть. Новая власть очертит другой круг, поставит другие барьеры, и Чубарьяны будут покорно выплясывать только в том кругу. Сигать поверх барьеров не в их натуре.

А настоящий историк, - это разведчик прошлого. Как разведчику положено, историк должен четко определить для себя: никто перед ним сейфов раскрывать не станет. Его работа - или самому в те сейфы забраться, или вычислить то, что в них содержится.

Честный человек обязан сказать власти: заприте свои уркаганские тайны амбарными замками, настоящему исследователю хватит и одной кости, чтобы по ней восстановить скелет динозавра. Обойдусь без ваших хранилищ. В недоступных архивах - слова. А я вижу ваши дела, деяния, злодеяния. И результаты этих злодеяний. Информации к размышлению в достатке. Этим и обойдусь.

2.

Картина акварелью: власть скрывает историю войны. Нарушая свои собственные законы.

Тот, кто преступает закон, - преступник. Урка, мягко говоря.

Какими должны быть отношения историка с преступной властью? Тут нет проблем: историку с уголовниками не по пути. Если же историк отношений с преступниками не рвет, то сам становится преступником и соучастником преступлений.

Представьте свидетеля на суде, который скрывает то, что было, который рассказывает то, чего не было. Такой человек именуется лжесвидетелем. За свое вранье он получает обильное вознаграждение от злодеев, которых он враньем выгораживает.

Но его действия - грех на душу и уголовное преступление.

Теперь попытаемся набросать психологический портрет какого-нибудь Чубарьяна, академика Российской академии наук, директора Института всеобщей истории РАН. Он один из тех, кому власть поставила задачу сочинить новый вариант истории Второй мировой войны. Он один из заместителей председателя главной редакционной комиссии новой десятитомной или двенадцатитомной опупеи.

Задача заключается в том, чтобы выдумать такую версию, которая не раскрыла бы тайн. Мощная шайка Чубарьянов обязана изобрести такую вариацию, чтобы никто не узнал, что же на самом деле случилось и почему.

Чубарьян, рявкнув "Есть!!!", бросился приказ выполнять.

Но если власть намерена правду о войне не разглашать, если правду говорить запрещено, если ее будут прятать веками, то чем же академик Чубарьян намерен наполнять десять или двенадцать томов? Если правда отпадет, то что останется?

Позвольте же объяснить роль Российской Академии наук в совершаемом преступлении. Профессиональный щипач т.е. карманник высокой квалификации работает с группой партнеров: фортыцер ширманит, т.е. чем-то прикрывает руку вора от постороннего взгляда, мандер ставит лоха, т.е. словом или делом заставляет жертву принять удобную для вора позу или положение, пропуль мгновенно принимает у вора уведенный лопатник, освобождая его от улик воровства, а мелкая шушера берет смехача на понт т.е. отвлекает на себя внимание жертвы.

Термины эти сорокалетней давности. В 1967 году по случаю 50-й годовщины государственного переворота была объявлена амнистия. Армия стремительно росла из-за внезапного обострения дружбы с братским Китаем. Амнистированных призывного возраста загребали под знамена. Попадались мне солдатики, как Леша Щеголев, которые срок на малолетке отмотали и уже взрослую ходку имели, прерванную амнистией. Чтобы этой братией хоть как-то управлять, командирам приходилось вникать в их язык. Наш-то они решительно не понимали и понимать не желали.

Термины эти быстро меняются. Уверен, сейчас действуют совсем другие слова и выражения. И скоро их заменят новые.

Но принцип действий нерушим.

В соответствии именно с этим принципом власть ласкающим движением ворует у народа его собственную историю, а мелкая академическая чубарьянско-ржешевская шпана своими сочинениями отвлекает внимание народа.

Власть скрывает то, что было, но тогда в истории появляются зияющие проломы и провалы. Чубарьяны-Ржешевские обязаны своими многотомниками проломы и бреши заткнуть.

Если прошлые и грядущие сочинения Чубарьяна и ему подобных подтверждаются архивными данными, то почему не открыть архивы? Но в том-то и дело, что содержание архивов и содержание чубарьяновых измышлений расходятся, причем расходятся кардинально. Власть готова выделять огромные средства на то, чтобы содержание архивов никому не стало известно. И та же власть готова выделять столь же огромные средства, что бы весь мир ознакомить с писаниями Чубарьяна.

Теперь ответьте мне, какое отношение к науке имеет сочинение героических баллад, которые заведомо противоречат тому, что хранится в архивах, тому, что было на самом деле, тому, что власть намерена держать в тайне?

3.

После некоторого умственного усилия постараемся сообразить, есть ли разница между Чубарьяном и лжесвидетелем в суде, который врет по заказу мафии, выгораживая убийц, садистов, мошенников, насильников и вымогателей?

Разница есть.

Заключается она в несопоставимых масштабах наносимого вреда.

В результате вранья лжесвидетеля преступники останутся на воле, будут продолжать творить злодеяния, и тогда снова будут гибнуть люди десятками, сотнями, а то и тысячами.

А в результате вранья Чубарьяна народы России и всех остальных бывших республик Советского Союза никогда не узнают правды о войне. В результате преступной деятельности лжесвидетеля Чубарьяна, всех мастей Ржешевских и Квицинских народы бывшего Советского Союза обречены на повторение ошибок и преступлений прошлого.

Путь, на который Россия вступила в 1917 году, ведет в пропасть. Россия давно скатилась в Третий мир, ее народ вымирает. А Чубарьян подкуплен преступниками. Ему поставлена задача не позволить народам свернуть с пути самоубийственной глупости.

Оглупляя народы, воруя их историю, искажая ее, не позволяя миллионам исправлять ошибки и заблуждения прошлого, Чубарьян уничтожает целые нации.

4.

Вы, конечно видели такое в голливудских фильмах, а, может быть, и в жизни: совершено ужасное преступление, в огромной квартире переломана мебель, перевернуты шкафы, оборваны полки и шторы, побита посуда, жуткими пятнами крови заляпаны пол, стены, мебель, зеркала. Преступление не раскрыто. Преступники не найдены. И вот полиция опечатывает все двери и вешает предупреждения: "Место преступления! Вход воспрещен!"

Когда вижу такое на экране, меня душит равность и зависть: живут же люди! У них человеку отрубили руки и ноги, голову отрезали. У них квартиру опечатали…

А у меня страна опечатана. И вся ее история.

Страна, в которой я родился и вырос, именовалась Союзом Советских Социалистических Республик. Страна эта - место ужасного преступления. Вся страна заляпана жуткими пятнами крови, история этой страны, как определил классик, - история болезни. А по мне, - история этой страны не только история болезни, но и цепь жутких нераскрытых уголовных преступлений.

Может быть, речь надо вести даже не о бесконечной цепи преступлений, а об одном грандиозном злодеянии. Место совершенного злодеяния опечатано. И кто-то выставил многотысячную охрану наемников в лице всевозможных Ржешевских и Карповых, Исаевых и Квицинских, Мартиросянов и Чубарьянов, Прелиных, Переслегиных и разнообразных Сопряковых. Сами они не расследуют преступления, но и других к месту преступления не подпускают.

Полиция в голливудском фильме не способна раскрыть преступление и найти виновных. Должен появиться тот, кто до истины докопается. Пока он не появился, место преступления под охраной. Охрана выставлена для того, чтобы кем-то случайно или намеренно не были уничтожены следы преступления и улики.

А у нас охрана вокруг места преступления выставлена с умыслом не допустить к уликам тех, кто мог бы восстановить истинную картину случившегося.

* * *

Для того, чтобы охранителей не называли соучастниками преступлений и лжесвидетелями на суде истории, они маскируются под доцентов и кандидатов, генералов и министров, докторов и академиков.