Великий русский историк Виктор Суворов

Родин Евгений Владимирович

Monday, September 3rd, 200712:30 pm

"Как он смеет, да кто он такой?
Почему не считается с нами?"
(Ю.Кузнецов)

 

Когда я только поступил на исторический факультет Горьковского государственного университета им. Лобачевского, то искренне верил в миролюбивую политику СССР, в то, что "история предоставила нам мало времени на подготовку к войне" и прочую чушь, которая вешалась нам на уши на страницах газет, учебников, с экранов телевизоров. Я верил в то, что огромная гитлеровская армада обрушилась на слабую, невооруженную Красную армию. Шел 1985 год и экраны заполонили фильмы про войну, выпущенные к очередному юбилею. В одном из фильмов немцы пересекали реку на подводных танках (видимо так создатели фильма пытались объяснить внезапность нападения, под водой же не видно танков). Когда на лекции по истории СССР мы спросили нашего преподавателя Михаила Николаевича Вдовина о том, были ли такие танки, то он просто задохнулся от возмущения. "П-придумали! П-подводные танки!" - воскликнул он. Михаил Николаевич не заикался, но говорил с неким придыханием, свойственным астматикам, отчего речь его была своеобразной и выразительной. Именно от него, от М.Н. Вдовина мы и узнали о том, что количество вооружения в Красной армии было огромным, многократно превышающим количество вооружения у немцев. Михаил Николаевич был лично знаком с конструктором знаменитой 76-мм пушки Грабиным, ведь пушку то делали у нас в Горьком. На лекциях Вдовин рассказывал, как по крупицам ему приходилось собирать информацию о составе, количестве и качестве вооружения. На вопрос же о том, почему наша армия не смогла ничего противопоставить немцам в первый период войны, Вдовин отвечал просто. Сталин, мол, был идиотом, лучших генералов расстрелял, оборонные укрепления разрушил, войска стянул к самой границе, так, что немцы в первые дни их все и разгромили.

Таким образом, к моменту знакомства с книгами Суворова, благодаря лекциям Вдовина я уже представлял реальное соотношение сил в советско-германском противостоянии. Вопросы оставались, например, почему мы собираемся "бить врага на его территории", ведь при том миролюбии, о которой кричала советская пропаганда, на чужую территорию еще надо попасть. А как мы на нее попадем, если не собираемся нападать? (Ответ, разумеется, давался простой, мол, дураки, что с нас взять). Меня также очень смущал тот факт, что маршал Жуков, столь подробно расписывающий ошибки Сталина, сам занимал должность начальника Генерального штаба и отвечал за все расположение войск. Да и изображение Сталина маньяком и сумасшедшим не устраивало. "Будто бы в истории действовала компания троечников"- вместе с героем фильма "Доживем до понедельника" хотелось воскликнуть и мне. Вопросы, которые волновали меня, лежали на поверхности. В целом же история Великой Отечественной войны казалась чем-то незыблемым, серым, скучным. Именно по причине этой незыблемости, а также потому, что жизнь отбросила меня в сторону от исторических исследований, я и не интересовался особенно историей войны. Да, подвиг народа, да, трагедия, но в целом все ясно, чего ж изучать?!

Поначалу В.Суворова я не читал, а только слышал про него. И, разумеется, со всем прогрессивным человечеством осуждал его позицию. Как это нам знакомо, не правда ли?

"Я не читал, но осуждаю!". Уже и книга Г.Городецкого "Миф Ледокола" вышла из печати и была встречена оглушительными аплодисментами наших заскорузлых историков. А я все еще не читал Суворова. Мне было не до него. Это был период увлечения книгами А. Константинова и А. Кивинова и, честно сказать, довольно хреновый период в финансовом смысле. Чтобы просто так из любопытства купить книгу? Такой роскоши я себе позволить не мог. Нет уж, увольте. Для этого мне были нужны более веские основания.

Но, закончилась серия книг Константинова о журналисте Обнорском, да и Кивинов не выпускал новых книг. Я попытался переключиться на Корецкого, но и он надоел. А, учитывая, что к тому времени я уже перечитал всю А.Кристи, Ж.Сименона, Р.Стаута и прочих классиков зарубежного детектива, то, становится понятным, что сама судьба толкала меня к знакомству с творчеством Суворова. Кроме того, его книги выходили в мягкой обложке и стоили недорого, что послужило дополнительным аргументом в пользу их покупки.

И вот свидание состоялось. Первой книгой попавшей мне в руки оказалась "Последняя республика". Скажу откровенно, открыл я ее, буквально скрепя сердце. С большой неохотой, с тайной надеждой наткнуться на что-нибудь из серии исторических анекдотов. Типа, как Сталин встречал Рузвельта, да как Черчилль вставал, когда Сталин входил. Нет, ничего подобного я у Суворова не обнаружил. Однако повествование захватило меня с первой страницы. А уж когда я дошел до идеи мировой революции, то сам себе после каждой фразы отвечал: "Да, так оно и есть". То, что марксизм - это мировая революция, а революция - это война, для меня в особенных доказательствах не нуждалось. В свое время на занятиях истории КПСС и научного коммунизма мы повторяли это, как "Отче наш". То, что для Ленина Россия была лишь спичкой для разжигания мирового пожара, тоже не является тайной. Достаточно взять его полное собрание сочинений и перечитать. Поход Тухачевского в Европу в 1920 году был лишь неудачным началом. Ясно было, что Советская Россия не остановится на этом и долго не сможет существовать в условиях капиталистического окружения. То, что у СССР были агрессивные намерения, подтверждается вторжениями в Финляндию и раздел Польши в 1939 году. К моменту знакомство с книгами В.Суворова я уже читал воспоминания М.Джиласа "Встречи со Сталиным" и помнил, как Сталин сказал Джиласу в 1945 году: "Трудная была война. Вот лет 20 передохнем, а потом опять". (20 лет! Воистину, все тираны считают себя бессмертными).

Потихонечку, одну за другой, я перечитал все книги В.Суворова, опубликованные у нас. Его концепция все объясняла. Сталин готовился нанести первый удар по Германии. Именно поэтому он сломал систему буферных государств и установил с Германией общую границу, сломал оборонные укрепления, разминировал приграничные районы, стянул массу войск на подступы к границе.

Все становилось с головы на ноги. Но нельзя сказать, что я так уж сразу и безоговорочно принял концепцию В.Суворова. Я начал читать его критиков, тем более, что они имелись в изобилии. И спотыкался прямо на первых редутах критических выступлений. Они утверждали, что в вопросах внешней политики Сталин был наивен, глуп и незлобив, то есть у него присутствовали все признаки, присущие людям с болезнью Дауна. С такой постановкой вопроса я никак согласиться не мог. Получалось серьезное противоречие. Внутри страны Сталин был тираном, уничтожавшим людей за неловко сказанное слово, а то и просто так, а на мировой арене только и мыслей у него было, что мир во всем мире сохранить, да любезному другу Адольфушке угодить. Или, выражаясь научными словами д.и.н. М.И.Мельтюхова "признавалось, что у СССР также есть собственные интересы, но обычно о них говорилось столь невнятно, что понять побудительные мотивы советской внешней политики было практически невозможно"

Критики Суворова отрицали азы марксизма-ленинизма. Очевидные факты, лишь бы только опровергнуть В.Суворова. Уже упомянутый Г.Городецкий, израильтянин по национальности и призванию, утверждал, что в русском языке слово "наступление" означает "оборона". Еще одним приемом критиков было то, что критик говорил, мол, Суворов негодяй, а я сейчас расскажу, как было. И начинал рассказывать истории, никакого отношения, не имевшие к доводам Суворова. Таким образом, автор "отмечался", что и он тоже против Суворова.

Очень часто критики упрекали Суворова в отсутствии ссылок на архивы. Этот довод выглядел не менее смешным. Дело в том, что по российскому законодательству сроки рассекречивания документов составляют 30 лет. Нетрудно посчитать, что с момента окончания войны прошло уже два таких срока, но все еще около 200 тыс. документов, относящихся к начальному периоду войны, не рассекречены. А если учесть массу документов, уничтоженных в сентябре 1941г., когда правительство собиралось бежать из Москвы в Куйбышев и более семи тонн документов, уничтоженных по приказу Д.Волкогонова в 1990году, то требование ссылок на архивные материалы выглядело просто издевательски.

Да, что говорить, если до 1991года в каждой библиотеке у нас существовали спецхраны, в которых были книги доступные только избранным. Мы, например, в 1988году, проходя преддипломную практику в Москве, не смогли получить доступ к "Майн кампф". Помню, как раз в это время в Москве на территории ВДНХ проходили Дни журналов и на одной такой встрече мы задали вопрос о том, почему нельзя прочитать работу Гитлера историку В.Сироткину (тому, который занимается поисками царского золота). Ничего внятного он нам ответить не смог.

Работы Троцкого, Бухарина, да что там Бухарина, безобидного Лассаля были доступны только по спецразрешениям. Имя Солженицына было под запретом. Вспоминаю, как на одной из встреч с редколлегией журнала "Политическое образование" в составе редакции присутствовал писатель В.Дудинцев ("Не хлебом единым", "Белые одежды"). Я решил выяснить его отношение к Солженицыну и написал об этом записку, которую, разумеется, как положено, подписал. "Студент пятого курса исторического факультета Горьковского государственного университета им. Н.И. Лобачевского Родин Евгений Владимирович". "Поступило две записки про Солженицына" - сказал Дудинцев, - "одна подписана, а другая нет". Я ждал, что он зачитает мою фамилию, тем более, что я был с однокурсниками и они просто могли подумать, что я испугался. "Ты же видел, что я подписал" - обратился я к своему однокурснику В.Гришину. Сама мысль о том, что кто-то может присвоить себе мою смелость, меня буквально убивала. Но Дудинцев не огласил моей фамилии и долго вглядывался в зал, как будто старался понять, что это за племя, молодое и незнакомое, не боящееся задавать вопросы об изменнике Родины, каковым считался Солженицын в то время. Вероятно, Дудинцев опасался сломать жизнь подписанту, ведь его жизненный опыт показывал, как недолги бывают оттепели в нашей стране. Тем более, наверняка в зале находились штатные и внештатные стукачи. А мы ничего не боялись. "Когда опубликуете доклад Хрущева на XX-м съезде?" - кричали мы из зала. "Скоро, скоро" - отвечала редколлегия. "Да, ладно, "Огонек" раньше вас напечатает" - кричали мы. " Нет, нет!" - возмущалась редколлегия, - "мы все же орган ЦК КПСС". Представляете, текст доклада Первого секретаря ЦК КПСС на XX съезде знал весь мир, за исключением той страны, в которой он и был произнесен. О каких архивах могут говорить критики В.Суворова?! Они похожи на чинуш, делающих все для того, чтобы человек подолгу ходил к ним за справкой, которую по закону они и так обязаны ему предоставить (вспомните 30-летний срок секретности). "Дайте справку" - просит человек. "Не дадим" - отвечают чиновники. "Но вы же обязаны" - просит человек.

"А вы жалуйтесь" - ухмыляются чиновники. По-моему, наших чинуш от истории более всего возмущает, что Суворов строит свое изложение на открытых источниках, становясь тем самым, независимым от их бюрократического произвола. "Что? Вам не нужны наши справки?! Мы будем жаловаться!" - визжат чинуши. И зачастую их критические памфлеты и носят характер доносов и подметных писем. Так, например, поступает автор, скрывающийся под псевдонимом В.Суровов. Он написал и издал книгу "Ледокол2" полностью украв название, фирменный стиль и логотип издательства АСТ, да и псевдоним придумал такой, что не сразу и разберешь, кто же в действительности автор. В другой ситуации издательство могло бы подать на вора в суд, но очевидно за ним стоят очень влиятельные люди и издательство предпочитает не связываться.

Надо отметить, что у концепции Суворова есть и немало сторонников. Их голоса слабо слышны, поскольку это серьезные ученые и свои труды печатают в малотиражных академических журналах. Критикуя Суворова за мелкие погрешности и публицистичность стиля, в целом они соглашаются с его концепцией. Это и уже упомянутый мной д.и.н. Мельтюхов, и д.и.н. И.Павлова, д.и.н. Ю.Фельштинский, д.и.н. В.Невежин и многие другие честные историки, не желающие подменять историческое исследование митинговыми лозунгами.

Уже подтвердились предположения Суворова об историческом заседании Политбюро 19.08.39г., на котором было принято решение о подготовке к нападению на Германию. Подтвердился и факт выступления Сталина от 5 мая 1941года перед выпускниками военных академий, в котором он заявил о необходимости готовиться к нанесению первого удара по Германии.

Нашлись и документальные свидетельства того, что пакт "Молотова - Риббентропа" был заключен с целью развязывания войны в Европе. Найдены карты Восточной Пруссии в большом количестве поступившие в Красную армию летом 1941 года. Критики Суворова подобны Сальери, которого застали наливающим в стакан Моцарта жидкость из бутылочки с этикеткой "ЯД". Объяснить свое поведение Сальери отказывается, но утверждает, что хочет Моцарту только хорошего.

У оппонентов Суворова имеется в запасе, как им кажется, козырной туз. Он же сбежал за рубеж. Значит предатель. Значит, он не достоин серьезного обсуждения. Казалось, какое отношение это имеет к делу. Есть факты. Спорьте с ними. Но ярлык предателя - это та удобная ширма, за которую можно спрятать недостаток аргументов. Уже и президент Путин спрятался за эту ширму. Сделал он это, надо полагать, намеренно. Очевидно, уж кому-кому, а Президенту должно быть известно о наличии, либо отсутствии фактов, свидетельствующих в пользу концепции В.Суворова.

И, задавая Путину этот вопрос, критики Суворова, очевидно, рассчитывали на моральную поддержку со стороны Путина. Однако тот уклонился, заявив, что не читает предателей. Я заметил одну положительную черту в характере Путина. Он старается не врать лично. За него врут другие. По-моему, тот факт, что он прямо не опроверг концепцию Суворова, о многом свидетельствует.

Но это так, к слову. Странно, уже и СССР нет, и законы по которым Суворов приговорен к смертной казни давно отменены, однако этот приговор, как дамоклов меч до сих пор висит над ним. Сказать по чести, все граждане СССР - предатели. Мы все сбежали из СССР. А некоторые, как например, Ельцин этот Союз и прихлопнули. И ничего, живут - не тужат. Фокус тут простой. Ельцин и К - часть Системы. Системе же не важно прав ты или нет. Ей важно удобен ты или нет. В. Суворов неудобен. Неудобен, как всякий неординарный человек. Он слишком ярок для серой массы официозных историков. В отличии от них он не ждет разрешения от Системы на те или иные открытия.

Надо признать, что Виктор Суворов перевернул наше историческое сознание. Уже одно это дает мне право называть его великим историком. Мелкие недочеты и огрехи, которые наверняка есть в его работах, не в счет. Считаем же мы великими историками Ключевского, Костомарова, Соловьева, несмотря на то, что те же официозные историки долгое время уверяли нас, что все работы упомянутых авторов - ничто по сравнению с одним чихом Маркса или Ленина.

Да, я совсем забыл написать о том, а что же ответил тогда в 1988 году писатель В.Дудинцев на вопрос о Солженицыне. Он сказал, что некоторое время назад был во Франции на могиле писателя Бунина, которого Родина, как известно не успела простить при жизни. И вот Дудинцев высказал опасение, что не пришлось бы последующим поколениям так же посещать могилу другого великого русского писателя. Солженицына.

Опасения Дудинцева не оправдались. Солженицын вернулся в Россию.

Я надеюсь, что в скором времени сможет вернуться и В.Суворов.

http://wiserod.livejournal.com/?skip=60

опубликовано на сайте: 30.06.2010

опубликовано на сайте: 21.07.2010